Искусственный завет [litres] - Вадим Юрьевич Панов

SLR придумала группа студентов-энтузиастов. Весёлые и гениальные ребята, ещё вчера никому не известные, а сегодня улыбающиеся со всех новостных лент, потому что по странному стечению обстоятельств оказались весьма фотогеничными и превосходно смотрелись в кадре. Предполагалось, что после смерти человек продолжит существование в Сети, в виде нейра, но сразу же возник естественный вопрос: насколько цифровые копии соответствуют реальному человеку? Споры разгорелись нешуточные, как среди специалистов, так и среди обычных людей, и в какой-то момент, после проведения многочисленных тестов, учёные доказали, что при наличии достаточного количества информации о поступках человека и его реакциях на окружающих и события цифровая модель начинает с высочайшей точностью воспроизводить поведенческую модель пользователя.

«SLR – твоё личное бессмертие!»

Страх смерти всегда был, есть и будет. И если появляется возможность её обмануть, обмануть вечную, работающую как часы систему, люди обязательно постараются ею воспользоваться. Через два месяца активного продвижения приложение SLR стало самым скачиваемым на планете. Его загрузили пять с половиной миллиардов человек. Ещё через два месяца производители стали предустанавливать приложение в биочипы.

Но оставалась недосказанность. Юридическая. Которую устранили с помощью прецедента Педеля.

В один из пасмурных осенних дней, в премиум-зоне нью-йоркской больницы Маунт-Синай, был признан ушедшим вследствие синдрома Утраты состоятельный инвестиционный банкир Дональд Педель. Он стал далеко не первым человеком, исчезнувшим из мира в результате медленной потери себя, но первым, который официально оставил всё своё состояние – включая тело – самому себе, то есть нейру, в который будет загружена информация из приложения SLR.

«Надеюсь, что холодный и прагматичный цифровой разум позволит мне уверенно смотреть на мир и принимать его вызовы», – написал в завещании Педель, которому было всего тридцать лет.

Неожиданное завещание поставило родственников в нелепое положение. Они обратились к юристам, но закон fgp, признавший нейров разумными, обладающими свободой воли существами, напрочь связал адвокатам руки. А законодательные акты, регулирующие действие приложения SLR, прямо указывали, что Дональд Педель версии 2.0 по сути является оригинальным Дональдом Педелем, и завещание, по сути, стало не более чем страховкой, гарантирующей переход состояния из рук одного владельца в руки того же самого владельца.

Судебный процесс не затянулся. Маятник общественного мнения качался из стороны в сторону, но повлиять на вердикт не мог, и судья, опираясь на уже принятые и активно применяющиеся законы, официально признал нейра с загруженной из SLR информацией тем самым Дональдом Педелем.

Двадцать девятого февраля мир необратимо изменился: из зала суда вышел первый в истории нейр, официально занявший место ушедшего пользователя SLR. Демократическая пресса назвала случившееся победой гуманизма и здравого смысла. Тех, кто осмелился выступить против, подвергли остракизму. Сеть окончательно стала частью реальности.

А мир накрыла волна синдрома Утраты, которая постепенно превратилась в полноценную эпидемию…

Выбирая глоток воздуха

Он всё-таки произнёс эту фразу. Надо отдать должное – вежливо, даже чуточку проникновенно. Саймон идеально владел и голосом, и телом, поэтому Мэттью не почувствовал ни высокомерия, ни грубости, услышав:

– Мистер Ашер, я ожидаю гостя, с которым хочу пообщаться тет-а-тет. Надеюсь, вы не против? – Не намёк, а прямой приказ убираться, но произнесённый по всем правилам этикета, придраться не к чему. – Уверен, вам будет интересно обсудить с мистером Юнкером текущие события.

«А когда явится Граф, ты выгонишь девчонок, чтобы никто на свете не слышал ваш разговор».

Тем не менее Мэттью мог ответить лишь одним образом:

– Разумеется, не против, мистер Саймон, но прошу дать мне слово…

– Я расскажу вам то, что сочту нужным, мистер Ашер. И обещаю не лгать. В том, что сочту нужным.

– Благодарю. – А что он ещё мог сказать? Мэттью поднялся и коротко кивнул женщинам: – Дамы.

– Здесь будет совершено убийство, – жёстко произнесла Крис, глядя на Ашера в упор.

– Я этого не увижу, мисс Граф, – мягко ответил Мэттью. – Прошу меня извинить.

И вышел вон.

У лифта, где его ждала Яфа, не сдержался: остановился и, не глядя на помощницу, злобно выругался. Потом глубоко вздохнул. Потом посмотрел на Яфу с привычной, лёгкой, ничего не означающей улыбкой.

– Тяжёлый разговор? – спросила она заботливо.

– На который меня не позвали.

– Мне жаль.

– Мне тоже. – Мэттью ещё раз вздохнул. – Едем к Юнкеру.

Яфа вызвала лифт и небрежно спросила:

– С ним ты тоже будешь говорить наедине?

– Да.

– Извини, что у тебя плохое настроение, а я не могу его улучшить.

– Вечером, – ответил Ашер, входя в кабину. – Вечером тебе придётся постараться.

Она улыбнулась и, когда дверцы лифта захлопнулись, поцеловала Мэттью в шею.

///

– Убийца!

– Вы прячете убийцу!

– Отдайте нам Барда!

– Смерь Барду!

– Справедливость! Мы хотим справедливости!

Сообщение о том, что ответственный за нейроцид преступник арестован – анонимное, но подхваченное всеми информационными ресурсами, взорвало Сеть. Сначала преобладали радостные вопли, проты и нейры поздравляли друг друга, эмоционально обмениваясь пожеланиями Барду такого наказания, чтобы возможных последователей стошнило от ужаса при одной только мысли повторить его преступление. Сеть упражнялась в дикости, придумывая для Бадаары всё более и более изощрённые пытки, и в какой-то момент благодаря умелым провокаторам последовал вопрос: «Почему преступник до сих пор не наказан?» Ведь придумано столько интересных вариантов расправы! Отдайте нам зверя, ставшего изобретателем понятия нейроцид, и вы увидите настоящее правосудие! Смерть подонку! Зачем дожидаться расследования и какого-то там суда? Убейте его сейчас!

И радостные вопли сменились злобными:

– Распять его!

– Немедленно!

– Он виноват!

– Убейте его!

Сеть снова взорвалась – капающей с клыков ненавистью, желанием убить и бешеной жестокостью. Сеть требовала крови, подзадоривая и приветствуя тех, кто пытался взломать сетевую разведку. А таких оказалось огромное количество, и все связанные с разведкой ресурсы подверглись беспрецедентной атаке. По сетевой разведке били гигантской кувалдой, в которую обратились едва ли не все нейры планеты, и защита держалась лишь благодаря заложенному в ней колоссальному запасу прочности.

Одновременно давили с улицы. Около всех зданий, официально принадлежащих службе, появились пикеты протестующих, однако в Москве назвать собравшуюся толпу «пикетом» язык не поворачивался – улицу запрудили три с половиной тысячи нейров и протов. Они перекрыли движение и со всё возрастающей агрессией требовали выдать Барда. В окна ещё ничего не летело, но все понимали, что если разгорячённых граждан не утихомирить, рано или поздно они перейдут к активным действиям.

– Вы сами преступники!

– Вы покрываете его!

– Отдайте Барда!

Полицейские постепенно стягивали вокруг протестующих кольцо из сотрудников, роботехов, наземных роботов и дронов. А сразу за оцеплением сновало множество дронов и репортёров новостных каналов и независимых блогеров, предчувствующих горячие, как раскалённая лава, события.

Репортажи из Москвы шли по всему миру, но